— Причину? — Она откинулась, легла на спину, заложила руки за голову. Стоит ли называть причину… Мы с тобой не дети уже, не юные влюбленные. Такие встречи по телефонному вызову не для нас… Не думай, это я не к тому, чтобы мы поженились.

— А почему?.. Может быть, я хочу жениться на тебе.

Она засмеялась.

— Может быть, ты хочешь. А я, может быть, не хочу.

Да он и не собирался жениться на ней. Смешно говорить об этом. Но самолюбие его было задето.

— Чем же я не подхожу тебе, интересно?

— Ты мне подходишь, и я тебе вроде бы подхожу Но это здесь, на этой или какой-нибудь другой постели. Но постель — это еще не вся жизнь.

— Ты что, опять заревновала к Вике?

— А откуда ты знаешь, что я ревновала к Вике, я тебе на этот счет ничего не говорила.

— Ты не говорила, а я знаю, _мне все положено знать_. — Эту фразу Шарок любил вставлять к месту и не к месту.

— Ну, так вот: и я знаю. Знаю, зачем и в качестве кого Вика приходила на ту квартиру.

Теперь он приподнялся на локте. Что-то тут неясно, попахивает неприятным. Она знает, что Вика была осведомительницей. Откуда знает? Не призналась ли сама Вика? Тогда у него прокол.

— В качестве кого же она ко мне приходила?

— Я не желаю обсуждать эту тему.

Он услышал в ее голосе металлическую будягинскую твердость.

— Мне эта тема не интересна. И от меня это никуда дальше не пойдет. Так что не беспокойся: никакого вреда я тебе никогда, ни при каких обстоятельствах не причиню. Это ты прекрасно знаешь. Да, когда я увидела Вику у тебя, я возмутилась и порвала наши отношения. Но потом поняла, что была неправа. Так что тот случай не имеет сейчас никакого значения. Почему мы расстаемся? Не хотела говорить, но, если ты настаиваешь, скажу: я опять беременна, Юра. Я жду ребенка. И, как ты, вероятно, догадываешься, больше никакой горчицы не будет. У меня родится сын или дочь. Я тебя ни к чему не принуждаю. И алиментов с тебя не потребую, и отцом тебя не запишу — я знаю, ты этого не хочешь.