— Спасибо, — сказал Саша, — чего вам не хватает для дороги?
— Вроде все есть.
— Ничего у вас нет, — сказал Саша, — белья теплого нет?
— Я к теплому не привык, хожу в обычном. Да и зима кончается.
— У меня фланелевое есть — две пары. Носки шерстяные, лишний свитер, возьмите.
— Саша, ничего не надо… Уголовные все отберут.
— До Красноярска не отберут… Перчатки я ваши видел, в них по Невскому разгуливать.
— Нет, перчатки мои еще хороши…
— Я вам дам верхонки, хорошие лосиные рукавицы, натяните на свои перстянки — тепло будет. Обувь?
— Обувь у меня прекрасная, видите, валенки подшитые. Хватит, Саша… Все есть. Денег нет. Но теперь государство берет меня на свое иждивение.
— Откуда вы знаете, что за вами приедут?
— Знаю, — коротко ответил Всеволод Сергеевич.
Вещей у Всеволода Сергеевича оказалось немного — один туго набитый заплечный мешок.
— Вот и собрал.
Всеволод Сергеевич присел на лавку.
— Что я вам хочу сказать, Саша, на прощание. Мне грустно расставаться с вами, я полюбил вас. Хотя, как теперь говорят, мы с вами по разные стороны баррикады, но я вас уважаю. Уважаю не за то, что вы не отступились от своей веры — таких, как вы, еще много. Но ваша вера не похожа на веру других — в ней нет классовой, партийной ограниченности. Вы, сами не сознавая, выводите свою веру оттуда, откуда выходят все истинные идеалы человеческие. И это я в вас ценю. Но я старше, опытнее вас. Не превращайтесь в идеалиста. Иначе жизнь уничтожит вас или, это еще страшнее, сломает вас, а тогда… Простите меня за прямоту: идеалисты иногда превращаются в святых, но чаще — в тиранов и охранителей тиранства… Сколько зла на земле прикрывается высокими идеалами, сколько низменных поступков ими оправдывается. Вы не обижаетесь на меня?
Саша усмехнулся.
— Что вы, Всеволод Сергеевич! Разве можно обижаться? Скажу только одно: я не идеалист в вашем понимании. Я идеалист в моем понимании: нет ничего на свете дороже и святее человеческой жизни и человеческого достоинства. И тот, кто покушается на человеческую жизнь, тот преступник, кто унижает человека в человеке, тот тоже преступник.